Святитель Марк Евгеник, архиепископ Эфесский

Дата – 1 февраля н.ст.

Казалось бы, прошло то время, когда созывались Соборы и христиане были готовы отстаивать истину до последнего. Да и проповедовать теперь надо было в далеких краях – Европа уже знала Христа. Какая миссия среди своих же?! Но христианский мир был разделен – и как всегда, каждый отстаивал свою правду в полной уверенности, что сражается за правду Божию. Осуждать тех, кто сошёл с исторической сцены, очень просто; ариан уже нет, но католики остались. И всё же надо признать: Истина, что в четвертом веке, что в пятнадцатом, что сейчас, существует только одна. Марк Евгеник знал, на чьей она стороне. Он не собирался быть ни епископом, ни тем более миссионером. Но Бог судил ему иначе.

С самого детства святой жил так, что казался идеальным кандидатом для епископской кафедры. Великолепное богословское образование, высочайшие нравственные принципы, прилежание и старательность – всё это не могло остаться незамеченным. Константинопольский Патриарх Евфимий очень любил этого юношу, император Мануил II сделал его чуть ли не своим советником… но того влекла подвижническая жизнь, и Мануил – так звали Марка до пострига – удалился на один из островов, где принял монашество с ясным намерением навсегда порвать с прежней жизнью при дворе. Впрочем, далеко уйти от Константинополя ему не удалось: когда остров подвергся нападениям турок, он вместе с духовником вернулся в столицу и поселился в одном из городских монастырей.

В этом монастыре его и нашли, когда понадобилось возвести нового архиерея на Эфесскую кафедру. Это назначение носило особенный характер: дело в том, что Эфес уже был занят турками, и архиерей при полном отсутствии церковной жизни в городе был бы чистой формальностью. А кроме того, императору нужен был кандидат для отправки в Феррару – на собор, где должно было бы состояться примирение Запада и Востока. Иоанн VIII многого ждал от этого примирения: империя находилась в агонии, и уния (а значит, и военная помощь) могла бы спасти её от окончательного разорения турками.

Увы – когда государство пытается использовать Церковь в своих интересах, это всегда плохо заканчивается. Епископ Марк, отправляясь на собор, искренне верил, что речь идет о возвращении латинян в лоно Православия. Его ждало жестокое разочарование.

Согласия в богословских прениях достигнуто не было. Марк Евгеник твердо стоял на православной позиции, и склонить его к компромиссу было совершенно невозможно. В конце концов, после полутора лет споров, грекам поставили ультиматум: принять унию с латинянами на их условиях – то есть признать filioque, чистилище, учение о первенстве папы и западный обряд – или навсегда распроститься с империей, которая, конечно, не смогла бы выстоять против турок без военной помощи с Запада. После долгих колебаний делегация из Константинополя подписала договор – практически единогласно. Марк Евгеник отказался предавать веру. С ним был согласен и Патриарх Иоасаф, но жизнь его оборвалась вдали от столицы. А Марк смог вернуться в Константинополь, и первое, что он сделал – объявил о своей независимости от решений Ферраро-Флорентийского собора. Принявших унию он открыто назвал христопродавцами. Это произошло в 1440 году.

Противопоставить многократно усилившейся латинской проповеди Марк мог только проповедь. Обе стороны конфликта прекрасно понимали, какого масштаба проблема стоит перед ними. Папа Евгений с горечью признал, что ничего не добился – он-то знал, что Марк в одиночку способен свести на нет все его усилия. А Марка беспокоило одно: как отстоять Православие не только в своем сердце, но и во всех сердцах Византии.

Положение верующих в Эфесе по-прежнему было плачевным. Помимо забот о пастве, архиепископ неустанно трудился над тем, что разрушила уния. Прежде всего, он сделал всё, чтобы привести к покаянию своих спутников и самого императора. Все они поневоле испытывали угрызения совести. Но в конечном итоге вокруг епископа Марка не оказалось никого равного с ним сана, кто не принял бы унию. Сильные мира сего были не на стороне Эфесского архиерея. Но зато на его стороне были афонские монахи, никому не известные, но многочисленные сельские священники и диаконы – словом, все те, на кого обычно никогда не делают ставку в таких серьезных вопросах, но кто сохранил Православие и был готов отстаивать его до смерти.

Это-то собрание взяло на себя смелость противостоять официальной политике императора и униатов. С усилением западной пропаганды укреплялась и проповедь Православия. Но святому Марку пришлось много претерпеть, прежде чем его проповедь достигла цели. Два года он провел в заключении, из которого смог выйти за несколько лет до кончины. Здоровье его было подорвано. Но даже едва живой, он продолжал упорно отстаивать Православие. И постепенно Бог вознаградил его за труды. Уже через два года после подписания унии три патриарха – Иерусалимский, Александрийский и Антиохийский – решительно поддержали Марка Евгеника, хотя их же представители поставили на булле свои подписи. Народ отказался посещать богослужения униатов. Наконец, и некоторые из подписавших унию разочаровались в ней. Часть архиереев упорно доказывала, что они поставили подписи вынужденно и под угрозой смерти – впрочем, уже сам пример Марка Евгеника, вернувшегося из Италии целым и невредимым, обличал их в достаточной степени. Среди тех, кто был обращен святым Марком в Православие, был образованнейший сановник Георгий Схоларий, впоследствии патриарх Геннадий и яростный противник своих же бывших заблуждений.

Да, проповедь епископа Марка не осталась бесплодной. В конце концов, она достигла и сердца императора Иоанна. Тот давно терзался муками совести, понимая, что своими действиями унизил и себя, и Церковь. Митрополит выиграл это сражение за «убитые души, соблазнившиеся относительно таинства веры». Последние годы он провел в столице, страдая то от болезни, то от гонений – впрочем, император попытался оградить его от чрезмерных притеснений. Умирая, Марк Евгеник обратился к друзьям с последней просьбой: продолжить проповедь Православия и окончательно преодолеть унию. Это дело было поручено Георгию Схоларию. Погребая своего учителя, тот произнес: «Если бы и свод небесный обрушился, и тогда бы праведность этого мужа не поколебалась, сила ее не изнемогла бы, душа его бы не подвиглась, и мысль его не ослабела бы ни при каких трудных испытаниях». Митрополиту Марку было всего лишь пятьдесят два года.

Марк Евгеник был миссионером – но совершенно особенным. Он не проповедовал народам, никогда не знавшим Христа. Его целью было оградить от ереси тех, кто уже был в церковной ограде, и привести в эту ограду бежавших из неё. Ему пришлось распроститься со многим – с известностью и влиянием, со здоровьем, с мечтой об уединенной монашеской жизни. Но ради торжества Православия он не пожалел даже самого себя. И сила Божия – в который раз в истории! – совершилась в его смирении и немощи.

Святителю отче Марко, моли Бога о нас!